«Если тебе хочется такси, а судьба предлагает автобус — выбирай автобус, ибо он следует по расписанию» (С) Владимир Савченко

---

Я чиркнул зажигалкой, прикурив, глядя в темноту через лобовое стекло. Впереди плыли тени, знакомые до одури. Очередной адрес, очередной пассажир. Сколько их уже было? Тысячи? Миллионы? Я давно сбился со счета.

Машина мягко катилась по пустым улицам, фонари отражались в лужах, как блёклые души. Я знал, за следующим поворотом он ждёт меня. Он смотрит пустыми глазами, бормочет что-то несвязное, а потом садится на заднее сиденье и молчит всю дорогу. Или задаёт глупые вопросы. Или рыдает в попытке осознать. Или не верит, смеясь.

Кто попадётся на этот раз?

Я сжал руль, чувствуя, как старые кости ноют от вечной сырости. Каждый раз одно и то же: заказ, адрес, клиент. И завтра снова. И послезавтра. И всегда. Зачем? Кому это нужно? Я уже и не помнил. Но двигатель урчал, стрелка спидометра дрожала, и я ехал. Обогнув угол дома, я прибавил газу. Навигатор показывал, что до клиента всего несколько метров. Улицы в этом районе были узкими, с кучей неожиданных поворотов, но я уже знал их, как свои пять пальцев. Я сбросил скорость у перекрёстка, проверил адрес ещё раз и ухмыльнулся: опять этот дворик с вечно сломанным фонарём. Ну кто бы сомневался — место злачное.

Он стоял там, где я и предполагал. Остановившись так, чтобы задняя дверь была перед ним, я опустил окно и сказал:

— Садись, твой Убер приехал.

Молодой человек в помятом пиджаке с запахом алкоголя и дешёвого парфюма неловко ухватился за дверцу, улыбаясь.

— О, круто, братан! А то я уже думал, никто не примет заказ…

Он плюхнулся на сиденье, потянулся к ремню. Пошарил рукой в темноте, но так и не пристегнулся. В зеркале заднего вида отражались его глаза. Живые, но уже с пустотой где-то за зрачками. Я молча тронулся с места. Краем глаза заметил под неработающим фонарём распростёртое тело с ножом, воткнутым в грудь.

— Всё ясно, — пробубнил я себе под нос. Вокруг замелькали огни города, сливаясь в яркую ленту, а за ними силуэты деревьев, убегающих в темноту. Дорога вилась змеёй, уводя всё дальше от людской суеты.

— Э-э, шеф, я живу в другой стороне. Куда мы едем? — спросил пассажир с заднего сиденья, удивлённо вскидывая голову. Его голос звучал так, будто им не пользовались лет сто.

Я покосился в зеркало. Типичный клиент: бледный, слегка прозрачный, с выражением человека, который только что вспомнил, что оставил дома утюг включённым.

— Туда, — буркнул я, включая поворотник. — Всегда туда.

— Так, стопэ. А если я передумал?

Я вздохнул. Очередной умник. Каждый раз одно и то же. Их что, под копирку всех делают?

— Слушай, дружище, — сказал я, резко тормозя на мнимом красном свете. — Ты уже в машине. Ты даже не заплатил за проезд, если что. Так что давай без сюрпризов, а?

Пассажир надулся. Густой перегар заполнил машину, смешиваясь с запахом старой потрескавшейся кожи сидений.

— Ну хоть музыку включи…

Я стиснул зубы.

— У меня только два канала: «Мрачное молчание» и «Вечный дождь». Выбирай.

Он заёрзал.

— А если я… гм… хочу отлить?

— Поздно, — фыркнул я. — Ты уже «технически» в этом не нуждаешься. Расслабься, наслаждайся видом.

За окном плыли бесконечные серые поля, усеянные полупрозрачными фигурами, бесцельно бродящими вдоль дороги. Один даже махнул нам рукой.

— Стой, возьмём попутчика? — спросил пассажир, прилипнув к стеклу.

— Нет, — ответил я, ускоряясь. — Это не мои клиенты. У них нет навлона.

Пассажир пожал плечами и уставился на своё отражение в стекле. Оно было странно размытым, будто его стирали ластиком.

— Слушай… а почему я не помню ничего, до того, как сел в машину? — спросил он, и в его голосе впервые послышались трезвые нотки.

Я вздохнул. Опять этот момент. Всегда один и тот же сценарий.

— Ну, вообще-то, — сказал я, покручивая руль, — у тебя особо и выбора не было.

— Как это?

— Ну, знаешь, бывает: выпил пол-литра, идёшь себе, идёшь, а потом — бац! — и ты уже в такси. Классика.

Он начал лихорадочно щупать себя, как будто проверяя, на месте ли все детали.

— Но… я же вроде живой?

Я многозначительно посмотрел на него в зеркало.

— Во-первых, «живой» — это громко сказано. Во-вторых, ты уверен, что хочешь прямо сейчас начать разбираться в деталях?

Пассажир задумался. Потом медленно потрогал пальцем сиденье. Его рука прошла насквозь.

— Ой.

— Да, — кивнул я. — Вот именно. «Ой».

— То есть я…

— Да.

— Серьёзно?

— Ага.

Он замер, переваривая информацию. Потом вдруг оживился:

— А можно назад?

Я закатил глаза.

— Отлично! Новенький, а уже пытается нарушить многовековую систему. Нет, нельзя назад. Ты думаешь, я тут для красоты катаюсь? У меня график!

— Но я же даже не попрощался!

— Ну вот, — вздохнул я, — теперь будешь знать: всегда прощайся заранее. А сейчас пристегнись, мы почти на месте.

— Но тут же нет ремней!

— Видишь, — усмехнулся я, — уже начинаешь привыкать.

Мы переехали мост. Вода внизу была чёрной и неподвижной, окутанной вечерним туманом, который стелился над рекой, как дым от костра. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками где-то на поверхности. Фонари на берегу мерцали тусклыми жёлтыми пятнами, растворяясь в молочной дымке. Казалось, ещё немного, и сам мост исчезнет в этой влажной пелене, оставив нас где-то между этим миром и тем. Машина мягко остановилась. Дверь распахнулась сама собой.

— Выходи. Иди на свет, там тебе всё объяснят, — сказал я, оборачиваясь к пассажиру.

— А что там?

— Либо вечность, либо очередь в вечность. Зависит от того, как ты вёл себя в пробках.

Он в нерешительности свесил ногу за дверной проём:

— А ты оплату карточкой принимаешь?

— Всё оплачено.

Пошарив по карманам, он достал десятирублёвую монету и протянул мне:

— На чай. А где пять звёзд поставить? Как тебя зовут хоть?

— Харон.

Я отъехал, хлопнув дверью, и включил «Вечный дождь» на полную громкость. На навигаторе зажёгся следующий адрес.