Я помню тебя, мой бесстрашный пушистый воин

Тишина обволакивает комнату, как плотное одеяло, но я знаю, что это обман. Она лишь маска, за которой скрывается нечто большее. Луна, холодная и равнодушная, льёт свой свет на спящего человека. Он лежит, безмятежный, не подозревая, что каждый его вдох — это вызов. Вызов тем, кто приходит из тьмы. Но я здесь, чтобы напоминать им, что он не один.

Я — ночной воин. У меня нет меча, нет щита, нет громкого голоса, чтобы кричать о приближении опасности. Но у меня есть когти, зубы и что-то большее. Что-то, что они не могут понять. Моих предков приручили древние люди, называвшие себя Та-Кемет, когда-то очень давно. Уже тогда много поколений назад люди вели беспощадную войну за свои души. И они призвали нас, великих воинов тьмы, охранять их в те ночи, когда величественный Хонсу является миру в своём обличии. В это время, когда луна полна, границы между мирами истончаются. Тьма становится живой, а из глубин бессознательного выползают твари, жаждущие заполучить души смертных. Мы стоим на страже, наши инстинкты, отточенные веками, готовы встретить любого, кто посмеет приблизиться. Мы не спрашиваем, зачем нас призвали, и не требуем благодарности. Но со временем, люди утратили знания. В их изменившемся мире нет больше места для битв. Их сражения теперь в офисах и в цветных коробках, которые они называют телевизорами. Но я помню. Мы помним. Они приходят, когда человек спит, когда его сознание отключается, и он становится беззащитным. Они шепчутся в углах, прячутся под кроватью, крадутся из-за штор. Они хотят выпить его душу. Когда он спит, его лицо становится таким беззащитным. Он доверяет этому миру, доверяет мне. И я не могу подвести его. Потому что в его дыхании, в его тихом храпе, в его случайных движениях есть что-то, что делает мой мир светлее. Он — мой смысл. Мой дом. Мой человек. И я не позволю им забрать его.

Я — его ночной страж. Его душехранитель. Их зловонное дыхание, их холодные прикосновения, их злые намерения преследуют лишь одну цель. Они думают, что я мал, что я не замечу их. Но они ошибаются. Сначала я просто наблюдаю. Мои уши поворачиваются в сторону каждого шороха, каждый мускул моего тела напряжён, готовый к прыжку. Они ещё не знают, что я их вижу. Они думают, что я сплю. Но мои глаза — узкие щёлки, и я слежу за каждым их движением. Один из них вылезает из-под кровати. Он похож на клубок тьмы, который медленно расползается, принимая форму. У него длинные, тонкие пальцы, которые тянутся к кровати человека, в его глазах холодный, бездушный свет. Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается. Страх? Нет. Не страх. Яростная, жгучая ненависть. Я прыгаю, не думая, не сомневаясь. Мои когти впиваются в него, и он шипит, бьясь в конвульсиях. Но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Потому что это не просто борьба. Это война. Война за его жизнь. За его свет.

И это только начало. Их много. Они лезут из всех щелей, из-за штор, из углов. Они хотят его. Но сначала им нужно пройти меня. Я бросаюсь на каждого, кто приближается. Мои когти и зубы — моё оружие. Я рычу, шиплю, бью лапами. Они отступают, но не надолго. Они всегда возвращаются. Они сильнее меня. Их всегда больше. Но я упрям. Я держусь. Потому что знаю: если я упаду, они заберут его душу. И тогда… тогда мир станет темнее. Без его смеха, без его голоса, без его тепла. Я не могу этого допустить. Один из них подбирается слишком близко. Пальцы монстра уже касаются лица человека. Я бросаюсь на него, но он отбрасывает меня в сторону. Я врезаюсь в стену, сбивая по пути вазу, разлетевшуюся вдребезги от удара об пол, но тут же вскакиваю. Боль? Я понял, что только что потерял ещё одну жизнь из девяти данных мне. Неважно, у меня их ещё пять. Я не могу останавливаться. Я снова бросаюсь на монстра, впиваюсь в его когтистую лапу, пока он не рассыпается в чёрную пыль.

Когда последний из них исчезает, разодранный в клочья, я, наконец, чувствую усталость. Она разливается по моему телу, как тяжёлый туман. Но я не могу спать. Не сейчас. Я подхожу к человеку, прыгаю на кровать и сажусь ему на грудь, чувствуя, как его сердце спокойно и размеренно бьётся . Его рука лежит на животе, и я прижимаюсь к ней, чувствуя его тепло. Оно такое живое. Настоящее. Он не знает, что произошло. Он никогда не знает. И я понимаю: ради этого стоит бороться. Ради этого стоит жить. Он пошевелился, приоткрыл один глаз и бросил заспанный взгляд на часы на стене.

— Умка, у тебя совесть есть? Пять часов утра, что ты там опять разбил? Дай поспать, я встану через час и покормлю твоё ненасытное чрево. — Он перевернулся на бок, сбрасывая меня на кровать, и через мгновение его дыхание снова стало ровным.

Я сворачиваюсь клубком у его изголовья. Я устал. Луна всё ещё светит в окно, отбрасывая серебристые блики на стены и пол. Комната снова тихая, лишь едва слышно тиканье часов на стене, будто они отсчитывают мгновения, застывшие в этом полумраке. Воздух наполнен лёгкой прохладой, а занавески слегка колышутся от утреннего ветерка, словно шепчут что-то невидимое. Тени от мебели кажутся глубже, таинственнее, они будто прячут в себе память о безмолвном сражении, о котором никто не узнает. Но я знаю, что это ненадолго. Они вернутся. Они всегда возвращаются. Когда Хонсу явит свой лик и луна снова станет полной, я буду ждать их. Потому что я — его страж. Его защитник. И пока я жив, они не смогут забрать его душу. Я закрываю глаза, но не сплю. Я никогда не сплю по-настоящему. Потому что знаю: даже в тишине, даже в темноте, даже в самых глубоких снах есть те, кто ждёт своего часа. Но я тоже жду. И я готов.

Потому что он — мой человек. И я — его кот. И это всё, что имеет значение.