«Взрослые иногда нуждаются в сказке даже больше, чем дети» (с) Кто-то

---

Просторный зал едва освещался неровным светом факелов, развешанных вдоль стен. Их чадящее пламя отбрасывало трепещущие тени на потемневшие гобелены. У массивного камина с закопчённой каменной кладкой и кованой чёрной решёткой стояли два кресла, в которых сидели двое. Она и Оно. Между ними на низком столике из тёмного дуба дымился чайник, укрытый вязаной грелкой, рядом лежали две фарфоровые чашки и розетка с малиновым вареньем. У камина, распластавшись на потертом паркете, лежала шкура белого медведя. Её обгоревшие концы ещё хранили запах гари, а пустые глазницы, казалось, следили за сидящими. На спинке кресла, свернувшись в пушистый клубок, дремал чёрный кот. Время от времени он приоткрывал то один, то другой жёлтый глаз, будто прислушиваясь к тихому потрескиванию дров.

Белль молча наблюдала, как языки пламени лижут поленья, вытягивая из них жёлтые искры. Зверь тем временем разливал чай. Медленно, с почти церемонной важностью, словно соблюдая незримый ритуал. Его когтистые лапы двигались осторожно, но чашки всё равно звенели, едва касаясь друг друга. На лице девушки мелькало нетерпение, однако перебивать его она не решалась.

Наконец, откинувшись в кресло, он спросил глуховатым голосом:

— Что вас задержало?

Тень пробежала по лицу Белль.

— Ну, знаете… карьера, образование. Друзья, куда без них?

— Конечно, — Зверь сделал неторопливый глоток, чашка в его лапе казалась крошечной.

— Кажется, я должна была вас спасти, — тихо проговорила Белль, не отрывая взгляда от огня. — Но, судя по всему, не успела. Я не ошибаюсь?

— Вроде как. Был аленький цветочек. Его лепестки увядали день за днём, унося с собой последнюю надежду на прежний облик. Пока он был жив, я ещё мог вернуться. Но… — Он провёл лапой по морде, и в его глазах на миг вспыхнуло что-то неуловимое. — Разве это было спасением? Не уверен.

— Но ведь это же проклятие злой колдуньи! — воскликнула девушка.

— Благословение, скорее. Я тоже считал его наказанием, а оно лишь… обнажило мою суть. — Его голос стал тише, почти задумчивым. — Взгляните вокруг. Картины, статуи, угли в камине… даже брошь на вашем платье. Мы используем их, когда захотим и как захотим. Так же и люди. Они позволяют себя использовать. Разве они не те же вещи? Просто декорация.

— Как вы можете так говорить?! — Белль вскинула голову, и в её глазах вспыхнул гнев. — Я для вас тоже вещь?

— Если дочитаю ту книгу про пятьдесят оттенков, тогда решу, — усмехнулся Зверь.

— Пятьдесят оттенков чего?

— Забудьте.

Девушка сжала пальцы на подлокотниках, но через мгновение её взгляд смягчился.

— Вы действительно не сожалеете, что остались таким?

— Я всегда был в этом облике. Просто носил маску. Не свою, но её так любезно с меня сняли. Теперь все видят, кто я на самом деле. И ведут себя соответственно. В общем, одни сплошные плюсы. Как на погосте.

— А как же любовь? Взаимопонимание, семья, нормальная жизнь, как у всех?

Зверь скользнул взглядом по стопке газет, небрежно брошенных на стол. Заголовки пестрели сообщениями об убийствах из-за измен, самоубийствах от неразделённой любви, предательствах, разбивающих семьи.

— А у всех это есть? — Уголок его усатой пасти дрогнул в кривой усмешке. — Мне и так неплохо.

— И вам совсем не одиноко? Не хочется тепла, хоть капли ласки?

Внезапно из дальнего угла залы, из-за едва заметной двери, прикрытой на засов, донёсся женский смех. Лёгкий, словно звон разбитого стекла.

— Кто это?! — Белль вздрогнула, широко раскрыв глаза.

Зверь резко схватил пустую чашку и швырнул её в дверь. Фарфор разлетелся с хрустальным звоном, осыпав пол осколками. Кот встрепенулся, насторожив уши.

— Не обращайте внимания. Пейте чай. Ароматный?

— Да… Кстати, из чего он?

Зверь замер, уставившись в пустоту. Потом медленно повернул к ней голову. Его оливковые глаза с узкими, как щели, продольными зрачками казались бездонными.

— Из лепестков Аленького Цветочка, — протянул он, наливая себе ещё одну чашку. Пар клубился над тёмной жидкостью. — Пейте. Пусть хоть так принесёт пользу.

— Простите… Всё вышло так нелепо… Я должна была прийти раньше.

— Довольно. Вам пора. Допивайте и идите. То, что должно было случиться, уже случилось. То, чему не суждено было быть, — не сбылось. Я доволен. Вас наверняка уже хватились.

— Но…

Зверь резко встал, сорвал с оленьих рогов вешалки тяжёлый плащ и молча указал на дверь. Белль, подобрав складки платья, медленно поднялась. Её взгляд скользнул по залу: тёмным гобеленам, потускневшим картинам, шкуре медведя с пустыми глазницами. Она вдруг поняла: это место не изменилось. Оно просто наконец стало самим собой. Приняв плащ, она накинула его на плечи, достала телефон и быстро набрала сообщение: «Всё закончено. Еду.» Массивная дверь захлопнулась за ней с глухим стуком. Зверь стоял у окна, провожая взглядом её тень, мелькавшую среди розовых кустов. За его спиной раздался насмешливый шёпот:

— Ну что, понял теперь? Выходит, это я злая колдунья. Ведь это она не пришла тогда.

— Да плевать, — буркнул Зверь, не оборачиваясь. — Налей себе чаю. Это последние лепестки, больше не будет.

— В ту самую чашку, что ты в меня бросил? — Судьба усмехнулась, обнажив острые клыки.